…Я ввалился в ее жизнь прямо из самолета, с большой хозяйственной сумкой с книгами и одной сменой белья. Она ждала меня в ярко освещенном холле цюрихского аэропорта, в своей не по сезону легкой коричневой курточке. А уже через час я устроился в ее постели на полу, она же прилепилась рядом горячим комочком… Моя первая ночь в крошечной комнатке средневекового дома в самом сердце старого Аарау - свет уличного фонаря падает на разбросанные по полу книги и одежду, неожиданно бьет колокол, и под его перезвон я неожиданно засыпаю…
В конце октября в итальянском городе Венеция завершается 51-е международное Биеннале. Для белорусских поклонников изящного это биеннале особенное: в нём впервые приняла участие внушительная группа художников из нашей страны. Имена всё известные: Израиль Басов, Леонид Хоботов, Валерий Шкарубо, Игорь Тишин, Владимир Цеслер, Сергей Войченко, Руслан Вашкевич, Андрей Задорин и Наталья Залозная. Кураторы: Энцо Форнаро, Лариса Михневич и Наталья Шарангович. Какими видятся мои соотечественники в контексте европейского современного искусства, ведь явления такого уровня, как Венецианское Биеннале, носит также и соревновательный характер – вот это интересовало меня, да и город хотелось посмотреть.
Спросите меня, как умереть красиво? Это совсем несложно, если вы обладаете чувством стиля. Я уже умирал однажды и пережил необыкновенные ощущения. Следует разогнать вело на встречной полосе автобана и, не отводя глаз от надвигающейся туши Левиафана-фургона, со смачным хрустом перемалываемых колёсами костей (о, этот сладкий звук!) влепиться в лупоглазые, удивлённые фары машины. И хорошо бы в последние мгновения жизни встретиться глазами с водителем, с торжеством просверлить его ясным прямым взглядом. Освободившийся, наконец, от тела дух, взмыв над автобаном, наблюдает жирно-красный длинный след огромных, запоздало тормозящих колёс. И плюнув вниз на прощание, я – лёгкий и свободный, несусь бесшумно и стремительно к звезде Руодан – дому, который давно ждал меня. Вот так надо умирать. И начинать новую жизнь в другом месте.
Газеты, которые я читаю здесь – мои очень своеобразные собеседники, причём непрошенные. Я пока не отдал ни одного франка газетным киоскам, однако проклятые газеты подстерегали меня на пороге моего подъезда, валялись на сиденьях электричек и автобусов, на столиках баров и ресторанчиков. Книги и белорусские газеты, привезённые сюда и перечитанные не менее тридцати раз, тихо и почти незаметно умерли для меня вместе с их авторами.
